ХОЗЯЙСТВО ИМЕНИЙ (ОБЩИЙ ОБЗОР)

Разбросанные на довольно обширном пространстве в радиусе 60—70 км от Риги, имения иезуитов управлялись из одного центра и на протяжении всего изучаемого периода (1592—1621) представляли собой единый хозяйственный комплекс. На местах, в каждом имении, хозяйство вели поставленные коллегией управители (factores, villici). Часть натуральной продукции, производимой на мызных полях или получаемой от крепостных крестьян путем «пагастовых» или «вакковых» сборов (т. е. оброков), потреблялась в самом имении. В центральной отчетности она отражалась от случая к случаю, но наверняка это была меньшая часть общей продукции. В основном эта продукция поступала в амбары Рижской иезуитской коллегии, там подвергалась тщательному учету и распределялась по тем или иным статьям расходов за каждый данный период. Прежде чем приступить к подробному изучению хозяйственных документов коллегии как «совокупного феодала», необходимо получить представление об ее отдельных имениях, их структуре и хозяйственном потенциале.

1. «Келарево поле» (Ager Cellarii, Pagrabmeistara tirums) находилось в бывшем Московском форштадте, близ современного высотного здания Академии наук Латвийской ССР. Здесь, к юго-востоку от городских стен, между рекой Даугавой и ее притоком Спекупе, в «ливонское» время располагались земельные участки рижского соборного капитула. Келарь — должностное лицо капитула, ведавшее хозяйством, отсюда и название всего комплекса. Ко времени Ливонской войны этот объект уже перешел к рижскому магистрату: как сообщается в иезуитской «Истории» (1584), город «держал его сперва от капитула, потом от королей по ипотечному праву свыше 50 лет» . Король Стефан Баторий решил было передать эти земли целиком в руки иезуитской коллегии, но ввиду возражений со стороны города, «вложившего много труда в возделывание огородов» (in hortis excolendis), пришлось эти «огороды», числом до двухсот, оставить за магистратом по праву аренды (locatio) сроком на 30 лет. В качестве арендной платы магистрат был обязан уплачивать иезуитской коллегии 200 польских злотых ежегодно.

Сверх названных чиншевых участков там же, «у городских стен», располагалась мыза с полями (praediolum cum adjacen- tibus agris), «обеспеченная в достатке лугами и водами». Эта мыза поступила в полное распоряжение иезуитской коллегии . В соответствующей записи об арендном контакте, датированной 22. IX. 1583 г., говорится о том, что иезуитам досталось, собственно, место для поселения (locum, area), земля же была, по крайней мере частично, еще невозделанной . Данный объект был освоен коллегией, по-видимому, в первую очередь: уже в конце 80-х годов «поле» (наверное мыза!) приносило ежегодный доход «почти 150 злотых», а примыкающие к нему «огороды», сдаваемые за «чинш» всякому мелкому люду, — еще 110 злотых33. В более позднее время поступления с собственного хозяйтва иезуитов на «Келаревом поле» (без «чиншей») составляли 7,3—13,2% всех натуральных доходов, потребленных в коллегии.

Как и в других имениях, здесь существовала мызная пашня, разнообразные хозяйственные службы, администрация и т. п. Но была и особенность: необычная структура земельных держаний, связанных с данной мызой, и, как следствие этого, подчиненная роль барщины в системе крестьянских повинностей. Часть «огородов» сдавалась богатым бюргерам (в числе плательщиков «чиншей» значатся такие представители рижского патрициата, как О. фон Меппен, В. Депенброк, М. Пробстинг), другая — ремесленникам (бочарам, литейщикам и др.), вообще «поселенцам предместья» (suburbani, inquilini) и «огородникам» (hortulani). Судя по небольшому размеру «чиншей» (3—5 злотых), эти держания были мелкими, притом обязанными не только денежным платежом, но и какой-то рабочей повинностью в пользу коллегии. Их определенно «гоняли» на полевые работы, но только эпизодически, в страдную пору. Основные работы как на господском дворе, так и на пашне выполняли, с одной стороны, «слуги» коллегии (fumuli, servi), с другой же, — наймиты из тех же мелких держателей, о которых только что говорилось, или же из посторонних, вольных людей, населявших предместья Риги.

Хозяйством на мызе правил «фактор»; он и его жена (factrix), как и скотница (materfamilia), были на денежном содержании. Расположенное почти у стен «старого города», это хозяйство отличалось своеобразием. При сравнительно скромной мызной запашке и ничтожном животноводстве выделялась роль огородов, лугов. Даже в благополучные, предвоенные годы (1593— 1600) из «Келарева поля» на нужды коллегии поступила лишь часть всех хлебов и продуктов животноводства, но зато — множество сена и всякого рода «hortensia»: капусты, свеклы, лука, огурцов, моркови и т. п.

Таким образом, собственно мызное производство в данном имении давало иезуитам немного; главная ценность его состояла в денежных чиншах с земельных участков, которые сдавались в срочную аренду жителям города Риги — зажиточным бюргерам и мелким «огородникам». По расчетам самих иезуитов, в 1596 г. сумма «чиншей» составила 460 злотых, — это гораздо больше натурального дохода, поступавшего из любого другого иезуитского имения. Позже, около 1614 г., доход от всякого рода «чиншей» в городе и его предместьях, а главным образом с «огородов» на «Келаревом поле» составлял 600—700 злотых.